Захария в Лк 1:9–11 служил в Святилище (ναός), а не на открытом дворе. Он воскурял фимиам на золотом жертвеннике перед завесой, отделявшей Святое Святых. По иудейской традиции (Мишна, Иома), жребий определял, кто войдёт — и это считалось великой честью. Ангел явился ему «по правую сторону жертвенника» — место, где стоял священник-помощник, но здесь — знак присутствия Божьего.

Симеон в Лк 2:27 пришёл «по вдохновению» (ἐν τῷ πνεύματι) в Храм — вероятно, в Двор женщин или Двор израильтян, где Мария и Иосиф совершали очищение (Лк 2:22; Лев 12). Как пишет Фитцмайер: «Встреча происходит не в Святилище, а в доступной части Храма — Симеон не священник» (Gospel According to Luke I, 432).

Крещение Иоанна (Лк 3:3) отличалось от ритуального омовения в микве в нескольких отношениях: (1) оно было однократным, а не повторяющимся; (2) оно совершалось другим человеком (Иоанном), тогда как миква — самопогружение; (3) оно было связано с покаянием и прощением грехов, тогда как миква восстанавливает ритуальную чистоту (не прощает грехи). Как пишет Дж. Кинер: «Иоанн заимствует форму ритуального омовения, но наполняет её новым эсхатологическим содержанием: это не поддержание чистоты, а подготовка к грядущему суду» (The Gospel of Matthew, 2012, p. 132). Ср. также крещение прозелитов в иудаизме — но оно, вероятно, появилось позже (спорно).

Когда ученики срывали колосья в субботу (Лк 6:1), фарисеи усматривали нарушение сразу нескольких категорий: жатва (№3 — срывание = срезание), молотьба (№5 — растирание руками = обмолот), помол (№8 — отделение зёрен от шелухи). Иисус не оспаривает, что действия учеников подпадают под запрет субботы — Он отвечает иначе: ссылается на Давида, который ел хлебы предложения (1 Цар 21:1–6), нарушая ритуальный закон ради голодных, и заявляет: «Сын Человеческий есть господин и субботы» (Лк 6:5). Как пишет Н. Райт: «Это не отмена субботы, а заявление о том, что с приходом Иисуса наступает новая реальность, в которой прежние приоритеты пересматриваются» (Jesus and the Victory of God, 1996, p. 393).

Как подчёркивает Дж. Кинер: «Ритуальная чистота была не про грех, а про статус. Нечистый — не обязательно грешник; чистый — не обязательно праведник. Но нечистота исключала из общины поклонения, и потому система создавала социальные барьеры» (The Gospel of Matthew, 2012, p. 206). Иисус, согласно Евангелиям, систематически нарушал эти барьеры: касался прокажённого (Лк 5:13), ел с мытарями (Лк 5:30), позволял женщине-грешнице прикасаться к Себе (Лк 7:38–39). Это не «гигиеническое» или «моральное» действие — это вызов системе, определявшей, кто может приближаться к Богу.